» » Экономические детерминанты и основы целеполагания современной внешней политики. Выводы для России
Информация к новости
  • Дата: 17-06-2020, 12:45
17-06-2020, 12:45

Экономические детерминанты и основы целеполагания современной внешней политики. Выводы для России

Категория: Статьи » Экономические детерминанты и основы целеполагания современной внешней политики. Выводы для России



Сергей Дубинин Член Совета по внешней и оборонной политике.

Евгений Савостьянов Член Совета по внешней и оборонной политике.
В долгосрочной перспективе национальным интересом России будет распространение на обе ведущие страны мира, и КНР, и США, принципа «никогда против, но часто вместе», который Россия применяет в отношениях с Китаем.
Россия – это прежде всего люди, которые считают её своим домом. Их благополучие и достойная жизнь – главная задача власти. Владимир Путин. Из послания Президента РФ Федеральному Собранию РФ 2000 г.
18 мая 2020 г. состоялась презентация доклада «Защита мира, земли, свободы выбора для всех стран: новые идеи для внешней политики России», который был подготовлен коллективом авторов под руководством Сергея Караганова, декана факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ. Сами эксперты часто называют свой доклад «Концепцией внешней политики». Этот документ произвёл на ряд участников-слушателей противоречивое впечатление. Наряду с новаторскими предложениями в области «нового неприсоединения», защиты природы в докладе полностью отсутствует актуальная для нашей страны экономическая проблематика. С нашей точки зрения, это странное упущение «Концепции». Во-первых, международные и внутренние экономические отношения предопределяют потенциал национальных игроков на мировой арене. Во-вторых, в современном мире все ведущие державы активно используют именно экономические связи для продвижения своих национальных интересов во внешней политике. В-третьих, экономическое развитие создает базу для поддержки внешнеполитического курса страны своими гражданами. А также делает успешное государство и его культуру, науку, образование притягательнее для жителей соседних стран. Поэтому мы приняли решение подробнее высказаться по этим вопросам. Защита мира, земли, свободы выбора для всех стран: новые идеи для внешней политики России Сергей Караганов, Дмитрий Суслов, Евгений А. Примаков, Игорь Макаров, Лариса Попович Главное содержание современной мировой политики – борьба за формирование нового миропорядка на месте быстро разрушающегося старого. Эпидемия коронавируса и спровоцированный (но не вызванный) ею глубокий экономический кризис не меняют базовых тенденций международных отношений. Скорее, они действуют как мощный катализатор, обостряя противоречия, ускоряя перераспределение сил в мире и связанное с ним соперничество, ослабляя привычные модели отношений. Какие идеи для себя и мира может предложить Россия в условиях нынешнего хаоса? Подробнее
Переход от баланса вооружений к балансу экономик
Международные отношения России со времени начала её формирования были подчинены задаче обеспечения суверенитета и строились на балансе вооружённых сил с соседними государствами. На протяжении двух столетий Нового времени внешняя политика России на европейском и азиатском направлениях естественным образом требовала военных коалиций и союзов. Важной производной такой политики является сдерживание внешних врагов, а порой и их имитация, в интересах стабильной деятельности военного сословия и промышленной элиты. Внутренняя политика была призвана обслуживать и обеспечивать готовность вооружённых сил, военной промышленности и народного хозяйства в целом к ведению войны, зачастую на нескольких театрах одновременно. Логическим следствием стала экспансия России к естественным географическим рубежам на востоке (океан), юге и юго-западе (горы и моря), а на западном направлении просто по принципу «как можно дальше». Именно приобретение новых подконтрольных регионов служило критерием успешности государственной власти. До настоящего времени и в народном сознании, и в убеждениях правящих элит бывших имперских государств данный фактор – территориальное расширение как доказательство состоятельности власти – постоянно возрождается вновь и вновь. Позднее стали очевидны дополнительные преимущества и сложности этого расширения. Громадное стратегическое пространство требовало столь же масштабной логистической инфраструктуры и особой политической культуры в отношениях с присоединёнными народами. С исторической точки зрения эти вызовы оказались слишком тяжким бременем не только для российской государственности, но и для всех иных империй. В первой половине ХХ века стало очевидно, что практически все установки либеральной идеологии эпохи Просвещения были поставлены под сомнение. У каждой светлой идеи, обнаружилась своя тёмная сторона. Национализм породил теорию и практику итальянского фашизма и немецкого нацизма. Политические и экономические перевороты в Восточной и Центральной Европе проходили почти синхронно в 1920–1930-е годы. Все они были направлены на разрушение либеральной рыночной экономики и либеральной политической демократии. На европейском и азиатском континентах все модели модернизаций, проводимых авторитарными режимами, носили мобилизационный характер. В Советском Союзе, Японии, Германии, Италии 1930-х годов эта мобилизация вполне открыто имела целью подготовку к большой войне. В двух мировых войнах побеждала коалиция государств, чей совокупный экономический потенциал превышал потенциал коалиции противника. Но одного этого оказалось недостаточно. «Слава, купленная кровью», не обеспечивает навечно положение мирового лидера, если она не подкреплена ежедневным преуспеванием на мирных полях экономической деятельности. В период после окончания Второй мировой войны достижениями учёных, конструкторов, организаторов производства РЯО в СССР и США был обеспечен стратегический баланс и защищённость обеих стран и их сателлитов от любой прямой угрозы. Но военно-промышленный комплекс обеих стран проталкивал всё новые витки гонки вооружения, чему способствовала и практика прокси-противоборства в странах «третьего мира». В результате, с одной стороны, стало возможно развитие хозяйственных связей стран противостоящих блоков, с другой стороны, реальное противоборство перетекло, главным образом, в экономическую плоскость – в гонку на отставание и на износ. История распада СССР продемонстрировала, что межгосударственное соперничество происходит теперь не столько в военной области, сколько в экономической и научно-технологической сферах. Только достижения в инновационных экономических проектах могут обеспечить постоянное обновление экономической жизни и рост благосостояния граждан государств. Отсутствие этих условий отбрасывает любое государство на обочину мирового развития. Международные экономические отношения, которые включают в себя огромную сферу мировой торговли, движения потоков финансового капитала, гуманитарный, образовательный и культурный обмен, кооперацию в сфере научных исследований и технологических разработок, должны быть преобладающим фактором в определении внешнеполитического курса страны. Экономика создаёт рамки для выбора направления возможной политики как внутри страны, так и за её пределами. Развитие более чем двух сотен независимых национальных государств в современном мире продемонстрировало закономерное изменение соотношение между внешней и внутренней политикой. На мировой арене уважение к стране основано, как правило, на выгодности сотрудничества с ней. Следовательно, внешняя политика государства призвана обеспечить благоприятные условия для стабильного развития экономики, создания возможностей устойчивого роста инвестиций в человеческий капитал и капитал рыночной инфраструктуры, в капитал современных бизнес – предприятий. К сожалению, можно констатировать, что данные о развитии экономики России свидетельствуют о нарастающем отставании не только от группы наиболее развитых стран, но и от ряда стран развивающихся рынков. На протяжении кризисного периода 2014–2017 гг. ежегодный темп прироста ВВП в России находился на уровне ниже соответствующего показателя в мире в целом. В 2018 г. этот показатель поднялся до 2,5%. Однако в 2019 г. начал снижаться вновь и составил 1,3%, то есть вновь оказался на уровне примерно в два раза ниже общемирового[1]. В условиях комбинированного кризиса в 2020 г. неизбежным представляется существенный спад в российской экономике. Консенсус-прогноз экспертов по прогнозированию по данным Центра развития НИУ ВШЭ: спад ВВП составил минус 4,3%. Ожидаемый восстановительный рост в 2021 г. оценивается в плюс 3,0%; докризисный уровень 2019 г. может быть достигнут не ранее середины 2022 года[2]. Сокращение реального ВВП в мировой экономике в 2020 г. оценивается экспертами МВФ в минус 3,0%[3]. Таким образом, происходит накопление отставания в развитии экономического потенциала страны. Нижеприведённая таблица наглядно демонстрирует основные параметры этого процесса. Richest Countries in the World 2020 – World Population. При использовании показателя ВВП по паритету покупательной способности (ППС) этот тренд становится не менее очевидным. Первые четыре места в 2019 г. занимали те же страны – США, Китай, Индия, Япония. Хотя порядок следования меняется. Соответственно, США имеет ВВП по ППС, равный 21,44 трлн долл. Китайская экономика, вторая в 2019 г., производила 27,31 трлн долл. ВВП по ППС. Индия – 11,3 трлн долл., Япония – 5,75 трлн долл. Россия с 4,3 трлн долл. занимала 6 место, уступая Германии[4]. Начало XXI века придало глобальной экономике ряд новых черт. Главной из них является кризис действующей на данный момент модели глобализации, причудливым образом объединившей интересы финансовой олигархии и движения «зелёных». Эти два совершенно разных слоя объединились в стремлении очистить Европу и Северную Америку от «грязных» производств. Для активистов «зелёного» движения это было credo, для международных корпораций – способ увеличения прибылей за счёт снижения производственных издержек при расширении рынков сбыта. Но в наши дни эта стратегия породила деградацию «синеворотничкового» среднего класса в развитых странах и резкое усиление тяги к национальной изоляции. Явная и глубокая интеграция ведущих мировых экономик не предотвратила ни Брекзита, когда Соединённое Королевство покинуло ЕС, ни нагнетания президентом США Трампом конфронтации с КНР. Политические соображения и идеи великодержавия («Америка прежде всего») перевешивают сегодня даже экономические интересы. Возникло широкое разочарование населения многих стран в традиционной политике в целом. И внешнюю, и внутреннюю политику многие отвергают целиком, поскольку в глазах рядовых граждан правящие элиты и эксперты потеряли доверие. К этому добавился феномен «сетевой ловушки демократии». В течение длительного времени в демократических государствах голосовать могли миллионы, но дискурс задавали единицы. Это ограничивало круг политических предложений электорату, отсекало левых и правых маргиналов от реальной политики. С появлением социальных сетей возможность публичного высказывания и задания политического тренда получили миллионы. В результате резко возросли популярность и роль «закона Мёрфи» о том, что «любая сложная задача имеет простое, лёгкое для понимания неправильное решение». При голосовании сограждан очки набирают политики новой формации – правые и левые популисты. Такие политические деятели готовы к резкому изменению курса. Они обещают быстро и просто решить любые проблемы и склонны к использованию силовых военных мер для достижения целей на международной сцене, чтобы обеспечить себе как можно более широкую поддержку граждан страны. Объективно выход на авансцену политической жизни генерации популистов является частью смены поколений в политической элите. Однако для глубокого изменения состава общественной элиты любым путём, демократическим или недемократическим, требуется достаточно продолжительный период времени. Любой процесс смены элит включает в себя, во-первых, кризис в жизни общества, ухудшение материального благосостояния; во-вторых, появление новых проблем, непривычных для населения; в-третьих, стадию разочарования в способности существующих привычных лидеров найти решение накопившихся вопросов; в-четвёртых, изменение идеологического мейнстрима в обществе, появление новых лиц в политике, работе СМИ, искусстве, предлагающих обновлённый набор ценностей и рецептов; наконец, в-пятых, трансформацию новых убеждений в новые политические партии и массовые движения. Возглавляющие их лидеры одерживают победу в ходе политической борьбы. Важной чертой смены руководства в любом случае является глубокий раскол в рядах правящих элит предыдущей генерации. Политики-популисты, скорее всего, уступят своё место новым людям, но они способствуют смене не только личностей, но и смене повестки дня в общественной жизни. С одной стороны, происходит тотальная утрата доверия к широко распространённым в недавнем прошлом либеральным ценностям и к вере в социальный прогресс; с другой, усиливается стремление сформировать убедительный набор тезисов, которые могут претендовать на роль нового базового исповедания веры в целях восстановления доверия. Подавляющая часть этих идей также заимствуется из прошлого. Какой период прошлого может быть избран в качестве образца для подражания? Каждая страна принимает такое решение самостоятельно. Нашей стране необходимо объективно определить актуальные экономические детерминанты и основы целеполагания современной отечественной внешней политики.
Новая мировая экономическая реальность
После распада СССР и социалистического блока политики из элиты стран западной демократии были твёрдо убеждены, что они и их политические преемники располагают властью в государствах сегодня и будут располагать ею в будущем. Запас доверия населения, действительно, был огромен. Его хватило на десять лет. Череда социальных и экономических кризисов в первом десятилетии нового ХХI столетия продемонстрировала его пределы. Наиболее ярким событием в обществе, обозначившим смену доминирующих тенденций развития, стал финансовый и экономический кризис 2007–2009 годов. Он продемонстрировал, с одной стороны, неспособность правящей элиты наиболее развитых западных государств предотвратить распад рынка производных финансовых инструментов по ипотечным кредитам. С другой стороны, на фоне кризиса высветился обширный перечень социальных и экономических проблем. К числу основных можно отнести следующие:
усиление социального неравенства;
новая экономическая реальность и стагнация экономического роста;
возрастной дисбаланс и старение населения;
реформа пенсионного обеспечения;
миграционный кризис;
экологический кризис;
инфекционная пандемия.
В этих условиях однополярный концерт 1990–2000 гг. сменился броуновским движением множества национальных эгоизмов и угрозой нового раскола мира. Смена глобальной модели мироустройства поставила под вопрос также ранее общепризнанные преимущества демократических институтов в странах «третьего мира», что ведёт к таким последствиям, как распространение внутренних авторитарных моделей политического устройства. Сегодня наступил период, когда краткосрочные политические интересы получили преобладание над долгосрочными экономическими. Но стоит ли современным государствам ориентироваться на скоротечные эффектные результаты в ущерб долгосрочным национальным интересам? В последовавшие после кризиса 2007–2009 гг. двенадцать лет параллельная эрозия глобалистской модели и модели «общества потребления» привела сначала к попытке перехода к «ограниченной глобализации». Был предложен план президента США Барака Обамы формирования двух глобальных партнёрств – Транстихоокеанского (TTP) и Трансатлантического (TTIP), а затем уже президент Дональд Трамп перешёл к пересмотру всех экономических альянсов с участием США. Если Обама пытался установить для экономик наиболее развитых стран наиболее благоприятные условия конкуренции со стороны развивающихся рынков остального мира, прежде всего, со стороны Китая, то Трамп довёл эту тенденцию до предела, пытаясь отгородить экономику США от конкуренции. В немалой степени ему помогла революция в нефтегазовой промышленности США, превратившая страну в нетто-экспортёра энергоресурсов и избавившая её от заинтересованности в таких регионах, как Ближний Восток и Венесуэла. В результате на сегодня мы имеем:
значительно менее упорядоченную структуру международных хозяйственных отношений, пошатнувшиеся позиции норм ВТО;
глубокий финансово-кредитный кризис, перегруженность мировой финансовой системы государственными и корпоративными долгами, плохо обеспеченными деривативами, торможение глобального финансового инвестирования из-за пандемии COVID;
обусловленное той же пандемией невиданное сокращение глобального спроса и производства товаров и услуг;
падение цен на энергоносители;
скачок цифровизации, в результате которого происходит не просто рост экономики online, но и переток в этот сегмент существенной части традиционного финансового потенциала;
беспрецедентную по объёмам торгово-финансовую войну США с Китаем;
масштабные и разрастающиеся санкции против российской экономики и целого ряда других стран.
Мы стали свидетелями в последние годы резкого изменения тренда развития международных отношений. На наших глазах происходит формирование «Новой реальности», нового мирового экономического порядка. Принципиальное значение в настоящее время приобрело соперничество в экономической сфере между США и Китаем, двумя ведущими державами с глобальными политическими претензиями. Президент Трамп стремится закрыть рынок США от конкуренции китайских фирм и, таким образом, запустил стремительную эскалацию противостояния в экономической сфере с Китаем. В этой конфронтации двух ведущих держав с глобальными экономическими и политическими претензиями возник призрак скорого возврата «биполярного мира». Перед США возникла перспектива «холодной войны 2.0» сразу с Китаем и Россией. Происходит возвращение сразу нескольких ведущих стран, принадлежащих к европейской цивилизации, к политике полной свободы рук на международной арене, к методам, которые были характерны для внешней политики столетней давности. И хотя данная тенденция выглядит не так трагично, как в начале ХХ века, и мир не стоит на грани большой войны, с технической точки зрения новый Армагеддон становится всё более вероятным. Заметное влияние на международные дела оказывает вводимые по инициативе США санкции против стран, обвиняемых в агрессии, спонсировании терроризма, нарушении прав человека, в недобросовестной конкуренции. К их числу относят КНР, Россию, Иран, Северную Корею, Венесуэлу. В течение последних двух десятилетий при трех администрациях США введение санкционного режима и манипуляции им превратилось в важный инструмент американской внешней политики, закреплённый в Стратегии национальной безопасности США 2017 в году. В США сложился двухпартийный консенсус по вопросу о том, что американским властям необходимо выделять группу стран-соперников и применять против них режим санкций. Общая тенденция направлена на ужесточение этого режима, хотя в тактических целях гибко применяются режимы разной степени жесткости к отдельным странам. Преуменьшать степень их воздействия на мировую политику. Если ранее экономические санкции затрагивали в первую очередь внешнеторговые связи, то в настоящее время на первый план вышли ограничения в финансовой сфере. Режим санкций и возобновление гонки неядерных и частично и ядерных вооружений превратились в важнейшие составные части мирового порядка. Внешняя политика проводится «с позиции силы». Одновременно экономической силы и силы военной. США приняли для себя подход, когда они вводят санкции против отдельных государств, компаний, физических лиц в одностороннем порядке. Затем добиваются присоединения к этим действиям возможно большего числа стран. Коллективные санкции, конечно, для администрации США предпочтительней, но в том случае, если предварительные консультации с союзниками не дают искомого результата, Америка начинает действовать одна. С помощью вторичных санкций она принуждает другие страны, иностранные компании и банки выполнять требования своего санкционного режима. Режим экономических и политических санкций против Российской Федерации применяется в комплексе с поэтапным разрушением режима контроля над вооружениями. Отмена администрацией президента Трампа участия в договорах РСМД и ДОН, угроза отказаться от продления СНВ-3 являются примерами такой политики. Весной 2014 года руководство российской внешней политики явно недооценило возможные последствия вмешательства в конфликт на Украине, в том числе резкое снижение уровня политических отношений с Западом, а также сложности, с которыми предстоит столкнуться в условиях санкций. Не были учтены тяжёлые последствия санкций для развития экономики России. При том что краткосрочные трудности выглядят преодолимыми, в долгосрочном плане вызовы носят серьёзный характер. К их числу относятся запреты на поставки в РФ и для российских компаний:
высокотехнологических материалов и оборудования для современного машиностроения (например, авиационного и судостроения);
оборудования и элементов информационных технологий и соответствующего ноу-хау;
оборудования для добычи нефти и газа на шельфе и сланцевой нефти;
ограничения на получение международного финансирования компаниями и банками РФ на срок свыше тридцати дней;
индивидуальные санкции против физических лиц, ограничения на сотрудничество с рядом российских фирм или в рамках конкретных проектов.
В сложившихся условиях долгосрочные иностранные инвестиции сворачиваются, научно-технический прогресс в российской экономике тормозится. Следовательно, экономический рост (рост ВВП) и социальный прогресс замедляются и переходят в стагнацию. Очевидным негативным последствием введения санкций со стороны США и их союзников для экономики России стала обстановка неопределённости и непредсказуемости для ведения бизнеса. Сама перспектива эскалации санкций разрушает бизнес климат в нашей стране. Эти ожидания уже давно учли рыночные игроки на фондовом рынке. Что и привело в результате к существенному спаду в капитализации, то есть стоимости акций, российских компаний на рынках ценных бумаг. Ситуация, в которой оказались отношения России с Западом сегодня – «проксихолодная война 2.0, деидеологизированная» – ни в коей мере не отвечает насущным интересам нашего народа: ощутимо бьёт по карманам граждан и несёт необязательные угрозы их безопасности. Необходимо расширение международного сотрудничества, следовательно, актуальной задачей внешней политики России на данном этапе является завершение любых подобий новой холодной войны. Наш относительно недавний опыт показывает, что выходить из неё можно по одной из трёх дорог:
Принуждение оппонента к полной или частичной капитуляции.
«Путь конкретных дел» – профилактика появления новых и пошаговая ликвидация существующих второстепенных источников напряжённости.
«Большая сделка», в рамках которой достигаются договорённости о снятии львиной доли накопившихся противоречий.
Капитуляции (или хотя бы отступления Запада под давлением России) не происходит и не будет происходить. Так же, как не будет и капитуляции российского государства. Полагаем, что и в дальнейшем взаимное давление желаемого успеха никому не принесёт. «Большая сделка», то есть преодоление режима санкций в краткосрочной перспективе является нереалистичной задачей, хотя Трамп в начале своего правления неоднократно обозначал свою готовность поработать в этом направлении. Но сегодня до такого соглашения намного дальше, чем три года назад. Очевидным выходом является налаживание рабочих отношений там, где это возможно, смягчение враждебной риторики действующих политиков и СМИ. Необходимо направить дополнительные усилия на компромиссное разрешение наиболее болезненных конфликтов в ближнем зарубежье. Прежде всего, конфликта на Востоке Украины, позднее – в Грузии, Приднестровье и Карабахе. Стоит избавиться от иллюзий стратегической ценности этих стран и территорий или роковой угрозы в случае их геополитического отдаления. Мы полагаем, что существуют два типа политики: имперская и патриотическая. Первая ориентирована на увеличение роли (влияния и ответственности) страны в мире, способности диктовать как можно большему числу стран свою волю, в конечном счёте – на упомянутое выше приобретение новых подконтрольных регионов. Патриотической является политика, которая служит благоденствию, прежде всего, своего народа, каждой его семьи, каждого человека. Руководству России необходимо строить свою долгосрочную политику по принципу «конкретных дел», поставив в качестве основной ближайшей задачи смягчение (в идеале – снятие) санкций. Для начала необходимо добиться остановки их наращивания, «заморозки конфронтации». С этой целью должны быть сформулированы предложения по мерам преодоления санкций. Авторы считают рациональным следующее:
Во взаимоотношениях с зарубежными партнёрами следует отказаться от провоцирования и подстёгивания гонки вооружений, от раздувания враждебности, «обмена словесными ударами». Ответные меры и реакции на действия других стран или заявления политических или военных деятелей должны соответствовать принципу «разумной достаточности».
Продолжить искать согласие по возможно более широкому кругу вопросов с ведущими и малыми странами ЕС и европейскими странами не членами ЕС.
В местах соприкосновения наших Вооружённых сил с войсками стран НАТО повышать уровень принятия конфликтоопасных решений: нужно запретить лётчикам и морякам совершать удалые и опасные манёвры.
Россия должна руководствоваться национальным эгоизмом. Не воевать в чужих интересах, не брать обязательства, не связанные непосредственно с территориальной целостностью и безопасностью российского народа.
России целесообразно придерживаться политики «равноудалённости» от конкурирующих между собой мировых лидеров США и КНР. Тесный союз с Китаем в ходе «поворота на Восток» может быть стратегическим просчётом.
Тесное экономическое партнёрство с Китаем желательно, обязывающий военно-политический союз – исключён. При этом необходимо отдавать себе отчёт в том, что КНР не сможет в полной мере заместить ЕС и США в качестве источника научно-технического импорта в РФ и импорта финансовых ресурсов.
Нужно предложить новые мирные «зелёные» инициативы. Например, вместе разработать программу совместного освоения Арктики на всех континентах с упором на развитие и совместную эксплуатацию транспортной инфраструктуры, освоения месторождений, защиты окружающей среды.
Экономическая составляющая внешней политики приобрела в настоящее время первоочередное значение. Главной целью внешней политики России должно быть создание условий для роста благосостояния народа, обеспечение его безопасности не только от внешних военных, но и внутренних угроз (со стороны криминала или террористов), прогресс страны в экономической и социальной сферах.
Место России в цифровой модели глобализации
Ведущим сектором, предъявляющим спрос на информационные услуги в современной экономике, выступают институты мировых финансовых рынков. В данном специализированном секторе процесс развития телекоммуникаций на базе постоянно обновляемых информационных технологий приобрёл глобальный характер. В гражданской сфере массовым заказчиком на услуги IТ-компаний являются банки и финансовые компании. Они же предоставляют финансовые услуги самому широкому кругу потребителей. По своей форме и технологической сущности этот вид услуг представляет собой услуги информационные. Российской Федерации необходимо приложить большие усилия, чтобы найти новую достойную позицию на глобальной экономической арене. И это будущее, которое наступает уже сегодня. Роль страны-экспортёра сырьевых товаров, энергоносителей с низкой степенью переработки давно исчерпала себя. Но и попытки выхода на мировой рынок с машинотехнической продукцией, товарами, дублирующими предложение конкурентов, не сулят успеха. Необходимо не отвоевывать доли старых рынков, а участвовать в формировании новых. Инновации сегодня создаются в медико-биологической сфере, производстве металл-углеродных композитных материалов с заданными свойствами и в сфере информационных технологий (IT). Речь идёт как об облачных решениях хранения информации, так и о серверах – материальных носителях информации, то есть software и hardware для современных финансовых услуг и создания искусственного интеллекта. В структуре производства ВВП России в 2018 г. сектора, поставляющие информационные услуги клиентам, занимали относительно скромное место (%):
Деятельность в области информации и связи – 2,4;
Деятельность финансовая и страховая – 3,7;
Деятельность профессиональная, научная и техническая – 4,20.
В 2018 г. доля сферы услуг в целом составляла 69,90% ВВП. Сфера промышленного производства 26,60%; сельского хозяйства 3,50%[5]. В развитых экономически государствах эти показатели существенно выше – сфера услуг превышает показатель 70% ВВП, именно в первую очередь за счёт развития финансового сектора и сектора торговли и нефинансового посредничества. Информационные технологические инновации создавались преимущественно компаниями частного бизнеса. Следовательно, и стандарты работы информационной инфраструктуры, информационной безопасности, хранения информации, включая персональные данные, разрабатывались первоначально многонациональными корпорациями (МНК). На данной основе частным бизнесом были созданы многочисленные «информационные технологические платформы». Показателем стремительного роста значения IT компаний стало их доминирование в рейтинге PwC 100 крупнейших по капитализации публичных компаний. Первые четыре места по состоянию на март 2019 г. принадлежат IT корпораций США:
Microsoft – 905 млрд долл.
Apple – 896 млрд долл.
Amazon – 875 млрд долл.
Alphabet (Google) – 817 млрд долл.
Microsoft впервые с 2009 г. вышла на первую позицию в рейтинге, опередив многолетнего лидера Apple. На шестом месте Facebook с 476 млрд долл. На 7 и 8 местах китайские технологические компании Alibaba (472 млрд долл.) и Tencent (438 млрд долл.)[6]. На долю двух гигантов приходится 92% всего рынка. WeChat Pay, которая принадлежит технологической группе Tencent, доминирующей в трансфертах peer-to-peer. Alypay, которая принадлежит Ant Financial, представляющей собой финансовый инструмент торговой компании Alibaba, совершают платежи и расчёты для этих фирм. После загрузки цифровых «кошельков» со своего банковского счёта пользователи могут платить с их использованием практически за всё что угодно, от оплаты такси до счетов за посещение докторов. Банки по всей Азии ищут возможности увеличить масштаб своих операций за счёт «перехода в облако. Они хранят свои данные на больших серверах, которыми владеют специализированные провайдеры. В сфере hardware Alibaba является ведущей фигурой. Эта фирма предоставляет клиентам пятую часть облачной инфраструктуры в Тихоокеанской Азии, что в два раза больше той мощности, которая принадлежит двум следующим соперникам (Amazon и Microsoft) вместе»[7]. Масштаб деятельности и размер капитализации российских IT компаний не позволил им войти в рейтинг ведущих корпораций мира. В начале 2019 г. журнал Forbes опубликовал рейтинг самых дорогих интернет-компаний России. Первые три места занимают традиционно «Яндекс», Mail.ru Group, Avito. При этом капитализация ведущих компаний в долларовом выражении снижается. Оценка «Яндекс» сократилась с 12,4 млрд долл. до 10,7 млрд долл.; Mail.ru Group с 6,9 млрд долл. до 5,4 млрд долл. В то же время капитализация компании Avito выросла за год с 2,7 млрд долл. до 3,9 млрд долл. Общий объём капитализации 20 ведущих IT-компаний в России составил в 2019 г. 23,889 млрд долл[8]. Все эти представители интернет-бизнеса стремятся диверсифицировать сферу своей деятельности. Так, например, «Яндекс» развивает свою роль в качестве организатора поездок такси, поглотив российскую Uber, доставку продуктов и инвестирует в технологию беспилотного автомобильного транспорта. Все ведущие державы сегодняшнего мира – США, Китай, Россия в том числе – вступили в процесс выработки новой модели глобализации. Всем необходимо менять структуру внутренней экономической жизни, переходить к цифровой сервисной системе обслуживания производства и потребления. С данной целью предстоит расширять, а не свёртывать международный обмен облачными технологиями, нау-хау, научными идеями, финансовыми ресурсами. Ни одной стране мира не удастся совершить прорыв в эффективности применения цифровых методов в экономике в условиях закрытости. Авторы разделяют мнение ОЭСР, что «в контексте институциональных и трансграничных вызовов, которые вырастают из новой технологии, ключевой вопрос — это необходимость международной кооперации в деле регулирования (МКР) в целях создания адаптивного, поощряющего и эффективного регулирования новых технологий»[9]. Драматически важным стало строительство в ряде стран кибервойск. Ведётся усиленная работа по развитию комплексной электронной окружающей среды для военных действий, которая призвана не только обеспечить связь и управление действий всех видов вооружённых сил на поле боя, но и стала самостоятельным направлением ведения военных или подрывных действий в рамках национальных концепций «гибридных войн». К настоящему моменту сложились несколько моделей участия страны в процессе глобализации передачи информации. Можно выделить ряд типичных сценариев развития стран в эпоху глобализации сетей распространения информации.
Однополярный контроль. Завоевание лидерства. Лидерство в инновациях в сфере высоких информационных технологий позволило бизнесу США создавать высоко конкурентные технологические платформы и успешно продвигать свои услуги на международных рынках. Однако конкуренция в МЦОС нарастает. Информационные технологические платформы продолжают создаваться не только в самой Америке или в союзных странах. Попытка под искусственными предлогами предъявлять ультимативные требования и применять санкции к китайским и российским IТ-бизнесменам не обещают администрации США скорого создания тотального контроля над информационными потоками.
Многосторонний компромисс. Примером реализации данного сценария в разных сферах является ООН и её специализированные организации, например, Международный союз электросвязи (International Telecommunication Union, ITU). Так, в начале 1980-х годов под эгидой ОЭСР была подготовлена конвенция «О защите физлиц при автоматизированной обработке персональных данных» (ETS-108). В 1998 году создана интернет-корпорация по присвоению имен и номеров (ICANN). Она фактически выступает регулятором интернет-трафика.
Присоединение к старшему партнёру. Большинство современных государств используют именно данную модель. Однако сценарии такого партнёрства с ведущей державой весьма многообразны. Они зависят от потенциала самого «присоединившегося» государства, а также от сектора сетевой коммуникации. Большинство стран развивающихся рынков согласно играть свою роль в рамках данного сценария.
Независимый конкурент – 1. ФРГ и Япония ведут равноправное соперничество с США и КНР в сфере мировой торговли. Однако в мировой финансовой системе они не определяют правила игры, скорее соглашаясь с лидерством США. Вместе с тем этот вариант конкуренции на протяжении многих десятилетий базировался на взаимной лояльности партнёров. В системах телекоммуникаций и киберпространстве меры Европейского союза могут характеризоваться скорее как защитные, а не как претендующие на определение «правил игры».
Независимый конкурент – 2. Практически единственным полномасштабным примером является Китай, выросший до уровня альтернативного мирового центра в сфере производства и международной торговли цифровыми продуктами.
Самодостаточность и добровольная изоляция. Это редкое явление в современном мире. В чистом виде такая модель наблюдается только в КНДР. Близкая по своей природе модель долго существовала на Кубе, но, видимо, вскоре эта страна встанет в общий ряд развивающихся рынков.
Российская внешняя политика в условиях американо-китайского соперничества
В первые десятилетия ХХI века две страны – экономические лидеры современного мира – США (23,6% мирового ВВП в 2019 г.) и КНР (15,5%)[10] – постепенно втянулись в непримиримое соперничество в таких сферах, как мировая цифровая окружающая среда (МЦОС) и борьба за влияние в странах развивающихся рынков («третьем мире»). Это, конечно, расширяет возможности политического манёвра для нашей страны. Но данная ситуация ставит опасную западню. В предлагаемой нам «Концепции внешней политики» заключена идея поиска места в мире в качестве «Нового лидера третьего мира». Это трактуется в качестве нового издания блоковой политики, что является мало реалистичным подходом. Китайское руководство выдвинуло программу «Пояс и путь» для продвижения своих интересов не только в масштабе Евразийского континента, но и на Азиатско-Тихоокеанском пространстве, и в Африке. По оценке ряда экспертов, полный объём её финансирования может составить до 20 трлн долл. В интересах реализации программы «Пояс и путь» КНР учредила специализированный инвестиционный фонд с капиталом 40 млрд долл., а также Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ). «Программа Президента Си Цзиньпина “Пояс и путь” служит катализатором для банковской активности. Китайские банки начиная с 2013 г. выдали займы в объёме около 600 млрд долл. для реализации примерно 820 проектов в рамках программы. Только один Банк Китая выдал кредиты на 600 проектов в объеме 140 млрд долл. за период между 2013 г. и серединой 2019 года. …Китайские банки в настоящее время имеют 76 дочерних банков в странах – участницах программы. Многие из них созданы в период 2018–2019 годов. Коммерческие банки как бы делят эту работу с такими “политическими” банками, как Китайский банк развития или Экспортно-импортный банк. На эти последние приходится финансирование таких низкодоходных проектов, как морские порты и железные дороги, тогда как большая четвёрка коммерческих банков поддерживает пригодные для выгодного кредитования проекты вокруг инфраструктуры…»[11] Сегодняшней России не имеет смысла предлагать своё альтернативное лидерство какой-либо части мира. Это крайне рискованная и дорогостоящая позиция. Наша страна была вынуждена за 20 лет списать старые долги развивающихся стран бывшего Советского Союза в объёме около 140 млрд долл., которые были направлены на укрепление союзников в третьем мире. Они были потеряны для развития советской экономики. В середине 2019 г. по словам заместителя министра финансов РФ Сергея Сторчака: «Задолженность зарубежных государств перед РФ, вместе с тем, что осталось от бывшего Советского Союза, в районе 35 млрд долл.»[12] Уроки взаимодействия с большой группой стран развивающихся рынков (Венесуэла, Куба, Сирия, ряд африканских стран) демонстрирует нам опасность умножения финансовых потерь при отсутствии реальных перспектив эффективного инвестирования и возврата средств. Наращивание потенциала инновационных информационных платформ создало совершенно новую сферу конкурентной борьбы между ведущими странами в киберпространстве, прежде всего между США и КНР. Обе стороны этого соперничества пытаются в настоящее время использовать соединённый потенциал технологических платформ и правительств. Неизбежным следствием такого развития событий стало переосмысление роли всех участников данного процесса. Большую популярность приобрело совместное противостояние национального правительства и бизнес-компаний, контролирующих технологические платформы, иностранным конкурентам. Каждому национальному государству необходимо выработать стратегию своего развития в эпоху сетевого порядка в системе международных отношений. В то же время неконтролируемое соперничество в цифровой сфере грозит превращением сектора информационных технологий и искусственного интеллекта в доминирующую проблему, обостряющую негативные тенденции в развитии международных экономических отношений. Усиление со стороны США использования санкций против КНР будет, очевидно, нарастать по мере разворота предвыборной борьбы в ходе президентской компании в 2020 г. Однако данное соперничество невозможно свести к реагированию на политическую конъюнктуру. В сфере цифровизации столкновение США и КНР приобрело в последние годы исключительно напряжённый характер. Сегодня становится всё более очевидно, что потенциал каждого из полюсов экономического и политического влияния на мировой арене будет определяться их возможностью структурировать и использовать информационные потоки и IТ-платформы в киберпространстве. Существует большая опасность того, что соперничество двух ведущих держав сегодняшнего мира, США и КНР, перерастёт в новое издание «холодной войны 2.0» между ними. Крупнейший мировой производитель телекоммуникационного оборудования компания Huawei из КНР оказалась в центре именно межстранового конфликта. Технология Huawei для создания сетей 5G открывает дорогу к интернету вещей, обеспечивая недостижимую на сегодня для других производителей скорость обработки и передачи информации. Huawei сконцентрировала в своих руках более трети патентов на технологию 5G. По словам господина Рен Женфея, главы компании Huawei, эта фирма уже заключила контракты на поставку около 50 станций 5G со 135 или 136 странами. Среди них нет и не будет США и Австралии, иных категорических отказов от сотрудничества пока нет[13]. 16 мая 2019 г. президент США Дональд Трамп ввёл своим указом режим чрезвычайного положения, который позволил внести в список «национальных угроз» компанию Huawei и все её дочерние предприятия. Одновременно администрация США обратилась к своим союзникам с призывом отказаться от приобретения технологии Huawei для создания сетей 5G. Очевидно, что реальная цель американских властей заключается в блокировании развития китайской инновационной технологической платформы. К администрации США присоединился премьер-министр Великобритании Борис Джонсон. Он призвал создать альянс стран G7 с участием также Индии, Австралии и Южной Кореи для разработки технологии 5G без китайских фирм.[14] Возникла реальная угроза «цифрового Вавилонского столпотворения»: разделения стандартов между ведущими участниками процесса создания платформы 5G и последующих платформ. Такой процесс примет структурный характер, телекоммуникационные платформы разделят киберпространство на соперничающие группировки. Полем борьбы наверняка станут крупные рынки большинства стран Южной и Юго-Восточной Азии, а также и других континентов. Соперничество развернётся между Китаем и США за то, чья модель 5G распространится на возможно большее киберпространство. В сложившихся условиях российские власти предпринимают традиционные для стран догоняющего развития меры в целях форсирования инвестиционного процесса в информационные технологии, то есть используют административные и бюджетные ресурсы государства. Соответствующий документ «Цифровая экономика Российской Федерации на период до 2024 года» был утверждён на заседании президиума Совета при Президенте России по стратегическому развитию и национальным проектам[15]. Ключевой целью является создание информационных технологий и обеспечение адекватной инфраструктурой пользователей на территории России. Комплекс мер включает в себя как правовое регулирование цифровой экономики, так и развитие IT-компаний, предоставляющих данные услуги на конкурентной основе. Цифровой бизнес должен обеспечивать безопасность передачи, хранения, обработки данных. Цифровые технологии на основе российских разработок (хард и софт) будут внедряться в широком масштабе в производственной и социальной сферах, в области услуг для домохозяйств. По оценке Минкомсвязи РФ, расходы по национальному проекту за счёт всех источников в 2018–2024 гг. должны составить 2,7 трлн руб., в том числе за счёт федерального бюджета 1,2 трлн руб. и 1,5 трлн руб. за счёт внебюджетных источников. В условиях текущего комбинированного кризиса реализация этих усилий по финансированию вряд ли возможно. Ключевым вопросом сегодня для Российской Федерации является определение стратегического долгосрочного целеполагания развития страны и выбора соответствующей модели подключения к мировым коммуникационным сетям в МЦОС. Несомненно, китайская модель позиционирования себя в мировой системе является чрезвычайно привлекательной для российских элит. Вместе с тем существует трезвая оценка того факта, что российский научный и экономический потенциал не позволяет нашей стране играть аналогичную роль на международной арене. Российская Федерация жизненно заинтересована в том, чтобы неизбежное усиление государственного вмешательства в работу международных IТ-компаний, утверждение новых стандартов вновь создаваемых мировых IT-платформ происходило на основе многостороннего компромисса и принимало форму межгосударственных соглашений. Только многосторонний компромисс, действия в рамках этого сценария, могут обеспечить равноправное участие российских частных и государственных институтов в формировании МЦОС. Авторы полагают, что Россия может и должна соблюдать дистанцию и оставаться в стороне от новой биполярной конфронтации. В долгосрочной перспективе национальным интересом будет распространение на обе ведущие страны мира, и КНР, и США, принципа «никогда против, но часто вместе», который Россия применяет в отношениях с Китаем.
Сноски
[1] Russia GDP Growth Rate1995-2019 Data. tradinggeconomics.com [2] Комментарии о государстве и бизнесе, №276, Центр развития НИУ ВШЭ. 18 мая 2020 год. [3] IMF.World Economic Outlook. April 2020. [4] IMF’s World Economic Outlook Database, October 2019 [5] Динамика и структура ВВП России. Бюллетень о текущих тенденциях российской экономики. №48. Апрель 2019, с. 6; Решетова У.Р. Анализ структуры российской экономики на современном этапе.Научное обозрение. Экономические науки. Выпуск журнала №3, 2019 г. – сс. 26–30. Ссылка: https://scienceeconomy.ru/ru/article/view?id=1013 [6] Интернет-портал «НБ Бизнес», раздел «Экономика». Статья «Топ-100 крупнейших компаний мира. Microsoft впервые возглавила рейтинг». 16 августа 2019 год. Ссылка: https//nv.ua>biz> economics> 100-samyh-dorogih-kompaniy-mira-reyting PwC [7] Special report: International banking. Piping up. The Economist, 9 May, 2020. [8] Интернет-портал IT-технологий «Хабр». Статья «Forbes опубликовал список самых дорогих российских интернет-компаний в 2019 году». 21 февраля 2019 год. Ссылка: https://habr.com/ru/post/441226/ Хабр, 21.02.2019 [9] Специальный доклад ОЭСР «Технологический сдвиг. Общие принципы и специальные предложения по политике»; Technological Change. General Principles and Special Policy Suggestions. Business at OECD [10] IMF’s World Economic Outlook Database, October 2019. [11] Special report: International banking. Global banks. Credit clout. The Economist, 9 May, 2020. [12] РИА Новости//iz.ru. [13] Financial Times, July 3, 2019. [14] Business Insider, May 29, 2020. Ссылка: businessinsider.com [15] Официальный сайт АНО «Цифровая экономика». 2018 год. Ссылка: data-economy.ru


.



Источник



Смотрите также: 




Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.