Информация к новости
  • Автор: Boolman
  • Дата: 16-08-2017, 05:25
16-08-2017, 05:25

Демография стагнации. Почему люди важны для экономического роста

Категория: Статьи » Демография стагнации. Почему люди важны для экономического роста

15 августа 2017 Ручир Шарма
Почему люди важны для экономического роста
Ручир Шарма – руководитель отдела развивающихся рынков и мировой макроэкономики в компании Morgan Stanley Investment Management и автор книги, готовящейся к публикации, под названием «Подъем и падение государств: силы перемен в посткризисном мире».
Резюме:Ни в одном регионе мира экономический рост не вернулся к средним показателям, существовавшим до начала Великой рецессии. Экономисты предложили несколько теорий, объясняющих, почему сегодня подъем экономики идет самыми слабыми темпами в послевоенной истории.
Ни в одном регионе мира экономический рост не вернулся к средним показателям, существовавшим до начала Великой рецессии. Экономисты предложили несколько теорий, объясняющих, почему сегодня подъем экономики идет самыми слабыми темпами в послевоенной истории. Говорят о высоком уровне задолженности, растущем неравенстве доходов и чрезмерной осторожности, спровоцированной изначальным долговым кризисом. Хотя в каждом из объяснений есть доля правды, эксперты упускают из виду один из самых важных факторов: глобальное замедление роста трудоспособного населения. Один из способов подсчета возможных темпов мирового экономического роста – суммирование двух скоростей: как приумножается рабочая сила и как повышается производительность труда. С 1960 г. увеличение этих показателей вносило примерно одинаковый вклад в потенциальный прирост экономики. А в последнее десятилетие оба показателя почти не поднимались. Обсуждается лишь замедление роста производительности. Утверждается, что при замерах не учитывается экономия денег и времени благодаря новым технологиям, сверхскоростному Интернету и искусственному интеллекту. Однако трудно отрицать, что во всем мире замедляется прирост рабочей силы, который происходит преимущественно благодаря увеличению числа людей в возрасте от 15 до 64 лет. Между 1960 и 2005 гг. рабочая сила в мире в среднем увеличивалась на 1,8% в год, но с 2005 г. темпы снизились до 1,1%, а в грядущие десятилетия они, скорее всего, еще замедлятся, поскольку в большинстве регионов мира рождаемость продолжает сокращаться. Рабочая сила все еще быстро приумножается в Нигерии, на Филиппинах и в нескольких других странах. Но в США за последнее десятилетие она добавлялась только на,5% в год в сравнении с 1,7% в период с 1960 по 2005 гг., а в некоторых странах, таких как Китай и Германия, численность работающего населения уже снижается. Последствия для мировой экономики очевидны: снижение темпов роста населения на один процентный пункт в конечном итоге приводит примерно к такому же уменьшению показателей экономического роста. Скорость прироста трудоспособного населения начала падать еще до финансового кризиса, и этим во многом объясняются разочаровывающие показатели восстановления мировой экономики. Некоторые правительства стимулируют рождаемость, чтобы взрослеющая молодежь быстрее пополняла ряды работников, но полумеры лишь частично компенсируют отрицательные факторы. В конце концов, планете следует готовиться к более низким темпам роста и меньшему числу экономических чемпионов.
Замедление темпов прироста рабочей силы По прогнозам ООН, население мира вырастет с 7,3 млрд сегодня до 9,7 млрд человек к 2050 году. Алармисты всех оттенков ухватились за это предсказание. Мальтузианцы новой волны опасаются, что производительности сельского хозяйства не хватит, чтобы прокормить лишние рты. Луддиты нашего времени беспокоятся, что наступление века роботов приведет к высокой безработице. А протестующие против наплыва иммигрантов на Западе пугают призраком того, что один из британских министров охарактеризовал как «отчаявшиеся мигранты, мародерствующие там, где получится». Все эти опасения неуместны. Хотя прибавление 2,4 млрд новых жителей к 2050 г. – значительная цифра, в ней учитывается резкое снижение темпов роста народонаселения, вызванного преимущественно уменьшением числа лиц трудоспособного возраста. Более медленные темпы роста населения сокращают давление на поставщиков продовольствия, так же воздействует и фактор стареющего населения, потому что старики потребляют примерно на треть меньше калорий, чем молодежь. Однако подобный демографический упадок тем не менее пагубно сказывается на экономике. Главная угроза, с которой сталкивается большинство стран, – не избыток населения, а нехватка молодых работников. На протяжении большей части послевоенной эпохи население мира увеличивалось почти на 2% в год, а это означало, что мировая экономика вполне могла бы расти такими же темпами или даже быстрее на пару процентных пунктов при условии наращивания производительности труда. Однако в районе 1990 г. темпы прироста населения стали быстро снижаться. С тех пор они упали вдвое, примерно до 1% в год. Кому-то разница между 2% и 1% может показаться незначительной, но если бы население продолжало расти на 2% в год после 1990 г., сегодня на Земле проживало бы на 1,4 млрд людей больше, и сжатие рабочей силы не представляло бы такой угрозы для экономического роста. Демографический сдвиг – следствие изменений смертности и рождаемости, медленно происходящих в последние полвека. С одной стороны, достижения в медицине и питании увеличили среднюю продолжительность жизни с 50 лет в 1960 г. до 69 лет сегодня, и в ближайшем будущем ситуация будет улучшаться. Уже сейчас население Земли растет прежде всего за счет увеличения доли лиц старше 50 лет, а самый быстрорастущий сегмент – люди старше 80 лет. С другой стороны, резко упала рождаемость. С 1960 г. среднее число детей на женщину сократилось с 4,9 до 2,5. Отчасти это объясняется повышением благосостояния и уровня образования женщин, многие из которых решили посвятить себя карьере, а не воспитанию многочисленного потомства. Они предпочитают иметь одного-двух детей или не рожать вообще. Но в большей мере спад рождаемости стал следствием агрессивной политики, проводившейся в 1970-е гг. многими развивающимися странами. Китай ввел ограничение «одна семья – один ребенок» в конце 1970-х гг., и рождаемость упала с 3,6 детей в 1978 г. до 1,5 ребенка сегодня. В Индии в конце 1970-х гг. правительство начало кампанию принудительной стерилизации, и цифра стремительно рухнула с 5,9 детей в 1960 г. до 2,5 в 2015 году. Сегодня все больше и больше стран приближается к критическому значению 2,1 ребенка на семью, ниже которого начинается депопуляция. Почти половина всех жителей Земли живут в одной из 83 стран – включая Бразилию, Китай, Германию, Иран, Японию, Россию и США, – где рождаемость находится ниже этого порогового значения.
Власть народа Поскольку путь от младенчества до трудоспособного возраста занимает от 15 до 25 лет, экономические последствия снижающихся темпов рождаемости стали заметны только недавно. Чтобы лучше понять, как демография ограничивает рост национальных экономик, я изучил тенденции увеличения населения в 56 случаях с 1960 г., когда ежегодный экономический рост составлял минимум 6% в течение десятилетия или более. В среднем население трудоспособного возраста росло на 2,7% во время этого бума, то есть взрывной рост населения во многом обеспечивал экономическое чудо, свидетелями которого мы были. Подобная связь очевидна в десятках других случаев – от Бразилии в 1960-е и 1970-е гг. до Малайзии с 1960-х по 1990-е годы. Что касается вопроса о том, как быстро должно расти население трудоспособного возраста, чтобы повысилась вероятность экономического бума, 2% в год кажется хорошим ориентиром. В трех четвертях из 56 случаев во время экономического бума трудоспособное население прирастало быстрее среднего показателя. Из этого вытекает, что страна вряд ли испытает десятилетний экономический бум, если ее трудоспособное население увеличивается медленнее, чем на 2% в год. Между тем в эту категорию сегодня попадает большая часть мира. Еще в 1980-е гг. в 17 из 20 крупнейших развивающихся экономик ежегодный прирост трудоспособного населения превышал 2%. В текущем десятилетии такими показателями могут похвастаться только Нигерия и Саудовская Аравия. Отсюда вывод: в мире, где все меньше стран с быстрорастущим населением трудоспособного возраста, экономических чудес ждать не стоит. Конечно, бум не всегда требует бурно прибавляющегося населения. В четверти случаев страны переживали длительные периоды быстрого экономического подъема, хотя и не достигали двухпроцентного порога прироста трудоспособного населения. Некоторые из стран были уже сравнительно богаты – например, Чили и Ирландия в 1990-е гг., где сочетание реформ и новых инвестиций подстегнуло производительность труда и компенсировало медленный рост населения. Другие вернулись к экономической стабильности в период реконструкции – как в Японии, Португалии и Испании в 1960-е гг., а затем в России в течение 10 лет после падения Советского Союза. В последнем случае помогли и высокие цены на нефть. Сегодня ни одна из этих стран не может рассчитывать на аналогичный подъем, поскольку падают цены на сырье и обостряется политическая напряженность. И все же без быстрого роста населения вероятность экономического бума существенно ниже. А между тем даже во многих частях развивающегося мира этот показатель замедляется или снижается. В течение следующих пяти лет годовой прирост трудоспособного населения, скорее всего, упадет ниже двухпроцентного порога во всех крупных развивающихся экономиках. В Бразилии, Индии, Индонезии и Мексике темпы роста составят не более 1,5%. А в КНР, Польше, России и Таиланде ожидается снижение численности трудоспособного населения. Сокращение активного населения в Китае, наверное, тревожит больше всего, поскольку страна долго была мировым локомотивом. В 2015 г. темпы прироста трудоспособного населения впервые за полвека упали там ниже нуля. В то же время благодаря колоссальному прогрессу здравоохранения доля пожилых и престарелых в населении КНР растет гораздо быстрее, чем в промышленно развитых странах, таких как Франция или США. Быстрое старение, наряду с наращиванием государственного долга, – еще один повод усомниться в способности Китая продолжить экономическую экспансию. На самом деле странам с сокращающимся населением трудоспособного возраста почти невозможно добиться высоких темпов экономического роста. Начиная с 1960 г. можно рассмотреть 698 десятилетних периодов в разных странах, по которым есть данные о росте населения и росте ВВП. В 38 из этих случаев происходило сокращение трудоспособного населения. Среднегодовые темпы роста ВВП там – жалкие 1,5%. Только три государства добились устойчивого роста ВВП на уровне 6% или выше, и это были маленькие страны, восстановившиеся после политической смуты: Португалия в 1960-е гг., а также Белоруссия и Грузия с 2000 по 2010 годы. Разочаровывающие показатели означают, что китайская экономика в ближайшем будущем почти наверняка не будет расти на 6% в год. На самом деле, хотя согласно официальной китайской статистике темпы роста находятся на уровне 7% или чуть ниже, независимые оценки говорят о том, что показатель намного ниже 6%. Экономисты всего мира приходят к мрачным выводам, поскольку в последние пять лет Китай обеспечивал треть глобального экономического роста, то есть в два раза больше, чем Соединенные Штаты. К счастью, в некоторых других густонаселенных странах население трудоспособного возраста по-прежнему увеличивается больше, чем на 2% в год. В группу входят Бангладеш, Кения, Нигерия и Филиппины. Демографы ожидают, что и в следующее десятилетие число жителей продолжит расти достаточно быстро. Но все равно придется немало потрудиться для того, чтобы увеличение населения привело к экономическому буму, поскольку это не происходит автоматически: нельзя полагаться исключительно на демографические дивиденды. Истина в том, что в большинстве случаев демография не обуславливает экономического расцвета. В более чем 60% изученных мною случаев темпы роста трудоспособного населения превышали 2% в год, но лишь в каждом четвертом это приводило к подъему экономики на 6% или выше. Следовательно, сегодня даже Нигерия, в которой трудоспособное население, как ожидается, будет увеличиваться на 3% в год с 2015 по 2020 гг., не может автоматически рассчитывать на процветание. По-прежнему нужно создать условия для привлечения инвестиций и создания рабочих мест. Чтобы увидеть, что происходит, когда руководители государств не могут использовать демографический дивиденд с выгодой для экономики, посмотрите на арабский мир. С 1985 по 2005 гг. трудоспособное население в этих странах в среднем увеличивалось больше чем на 3%, то есть почти в два раза быстрее, чем в остальном мире. Но здесь так и не начался экономический бум. В начале нынешнего десятилетия многие арабские государства страдали от ужасающего уровня безработицы среди молодежи: около 30% в Египте, Ираке, Саудовской Аравии и Тунисе, где начался хаос «арабской весны». Экономический рост зависит от количества работников не только в развивающемся мире. В последние десятилетия США завоевали себе репутацию самой динамичной из развитых экономик – гораздо более инновационной, чем Европа, и менее консервативной, чем Япония. Однако последние успехи американской экономики во многом объясняются более прозаичными причинами: ростом числа молодых людей, выходящих на рынок труда. На протяжении 30 лет население трудоспособного возраста увеличивалось в Соединенных Штатах намного быстрее, чем в странах-конкурентах: в два раза быстрее, чем во Франции и Великобритании, в пять раз быстрее, чем в Германии, и в 10 раз быстрее, чем в Японии. Неудивительно, что американская экономика также росла быстрее. Демографические прогнозы для развитого мира столь же обескураживающие, как и для развивающихся стран. Если изучить динамику в ведущих индустриально развитых державах и прогнозы на следующие пять лет, то во Франции число людей работоспособного возраста не изменится, в Испании немного уменьшится, а в Германии, Италии и Японии будет снижаться быстрыми темпами примерно на,4% в год или даже больше. Прогноз по США более благоприятный: трудоспособное население станет увеличиваться на,2% в год; примерно такие же темпы ожидаются в Канаде и Великобритании. Лучшая ситуация в небольших экономиках развитого мира, таких как Австралия и Сингапур, где население трудоспособного возраста все еще растет достаточно быстро – около 1% в год. Но эти экономики слишком малы, чтобы компенсировать более низкие темпы в других богатых странах.
Принять неизбежное Правительства разных стран уже начали попытки противодействовать замедлению роста трудоспособного населения, принимая стратегии стимулирования рождаемости. По данным ООН, доля развивающихся стран, проводящих активную политику сдерживания роста населения, после резкого увеличения в 1970–1980-е гг. опустилась до 60% к середине 1990-х годов. В последнее время крупнейшие развивающиеся державы вообще отказались от контроля рождаемости – в частности, Китай в прошлом году свернул политику «одна семья – один ребенок». В то же время увеличилась доля развитых государств, которые ввели вознаграждение за рождение ребенка и принимают другие меры стимулирования рождаемости – с 30% в 1996 г. до 70% сегодня. В странах, где рождаемость упала ниже уровня воспроизводства населения, то есть 2,1 ребенка на семью, правительства все чаще субсидируют материнство, пытаясь вдохновить женщин рожать больше двух детей. В некоторых государствах, таких как Чили и Франция, субсидии становятся все более щедрыми при рождении третьего, четвертого и пятого ребенка. Однако некоторые страны, которые первыми начали осуществлять подобные программы, включая Канаду в 1988 г. и Австралию в последнем десятилетии, обнаружили их ограниченную действенность и впоследствии отозвали их. Второй вид стратегий нацелен на расширение рынка труда за счет пожилых людей, иностранцев и женщин. В 2007 г. Германия повысила пенсионный возраст с 65 до 67 лет. С тех пор ее примеру последовали многие европейские страны, а некоторые начали индексировать возраст выхода на пенсию в соответствии с увеличением ожидаемой продолжительности жизни. Точно так же до того, как в Европе и США в 2015 г. начались движения против наплыва иммигрантов, конкуренция за привлечение иностранных работников все время обострялась. По данным ООН, в 2010 г. только 10 стран объявили о планах увеличения численности населения за счет иммигрантов; к 2013 году таких государств было уже 22. Предпринимаются попытки повысить процент женщин на рынке труда. В 1990-е гг. показатель стабилизировался на уровне 57%, а в этом десятилетии снизился до 55%. По мнению экспертов ОЭСР, если государства – члены организации устранят гендерные диспропорции, в течение следующих 15 лет совокупный ВВП вырастет на 12%. Аналитики считают, что больше всего выиграют страны, где женщины не слишком активны на рынке труда. Это Италия, Япония и Южная Корея. Япония, похоже, уже усвоила такую истину. Придя к власти в 2012 г., премьер-министр Синдзо Абэ признал роль, которую женщины могли бы сыграть в решении проблемы старения. Краеугольный камень его плана по экономическому оживлению – «женщиномика», призванная заинтересовать бизнес в привлечении женщин. Однако ни одна из этих стратегий не даст достаточной прибавки, чтобы полностью компенсировать сокращение числа людей трудоспособного возраста. Например, крупномасштабное привлечение иммигрантов оказалось непрактичным. Одна из причин, по которым Германия приняла почти миллион беженцев в 2015 г., заключалась в том, что ее лидеры признавали потребность экономики во вливании свежей крови в стареющее общество, но даже авторы этой спорной политики признают, что страна не сможет постоянно принимать такое количество пришельцев. Чтобы восполнить прогнозируемое уменьшение населения трудоспособного возраста до 2030 года, Германии придется ежегодно распахивать двери для примерно 1,5 млн мигрантов. Кроме того, соперничество между странами по привлечению иммигрантской рабочей силы, особенно квалифицированной, – игра с нулевой суммой, поэтому не может считаться жизнеспособной стратегией на мировом уровне. Лучшее, что могут сделать большинство правительств, – замалчивать последствия сокращения населения, но полностью сгладить это не удастся. В мире, где молодых людей все меньше, трудно добиться экономического роста. Но по крайней мере алармисты могут немного успокоиться. Иммигранты вряд ли будут восприниматься как «страшилка», и мальтузианский кошмар того, что человечество не прокормит себя, скорее всего, не станет явью. Как и предостережения новых луддитов о том, что роботы украдут рабочие места у людей. Автоматизация труда пока находится на ранних этапах развития, но, вполне возможно, роботы прибудут как раз вовремя, чтобы устранить угрозу уменьшения численности трудоспособного населения. Умные машины смогут заменить тех, кто уходит с рынка труда по причине старения. Так или иначе, трудно понять, как мировая экономика сможет найти достаточно новых работников, чтобы в будущем расти так же быстро, как в прошлом. Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 3, 2016 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

. Смотрите также: 


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Архив новостей

^